01:33 

Фик по Death Note, давно хотела написать.

P.S. И такое бывает...


Фандом: Death Note
Дисклаймер: Все не мое
Рейтинг: PG
Пейринг: Рюдзаки/Лайт
Размер: мини
Статус: Закончен
Предупреждения:1)Все поставила с ног на голову. От изначального только имена, по-моему.
2) Могут быть несовпадения с каноном

Я восхищаюсь им уже давно. Сколько себя помню, я везде искал упоминание о делах, которые он вел. Л. Сколько ему сейчас? Двадцать пять? Тридцать? Не знаю. Если я спрошу, он, наверное, удивится. И не ответит. Слишком скрытный. Но на свой возраст он не выглядит. Восемнадцатилетний подросток с повадками ребенка. Пирожные, торты, печенье. А я не люблю сладкое. Мы с ним совершенно разные. Ангел и демон. Но кто из нас кто, я не знаю. Даже не хочу знать. Мы с ним друзья? Нет. Я не его друг. И он не может быть мне другом.
Что я о нем думаю? Или, точнее, что я испытываю при виде него? Я захлебываюсь собственными эмоциями. Я не смогу убить его. Несколько дней назад, когда ко мне еще не вернулась память, я думал, что если бы я был Кирой, я бы просто прибил его. А сейчас понимаю – не смогу. У меня не поднимется рука написать его имя в Тетради.
Рэм уже все поняла. Мой труп в обмен на его.
Когда остается три дня, я подхожу к нему и сажусь рядом. Его глаза как обычно на секунду задерживаются на мне, а потом он возвращается к своим файлам на компьютере. Мне уже не интересно. Я дотрагиваюсь до его руки. Он удивленно смотрит на меня. Под глазами снова проступили синяки. Когда мы были скованы наручниками, ему просто приходилось спать чаще.
- Нам надо поговорить. – Говорю я. Видимо с моим голосом что-то не то, поэтому он кивает, щелкнув мышкой еще раз, и встает.
- Пошли на кухню. Все равно собирался заваривать кофе.
На кухне темно, и я с удивлением понимаю, что уже вечер.
Я наблюдаю за ним пока он варит себе кофе в небольшой джезве, наливает в чашку, кладет пять ложек сахара.
- Ты хотел что-то сказать. – Говорит он, отхлебнув из чашки, и повернулся ко мне, опершись на небольшой столик.
- Хотел… - я взъерошиваю волосы как всегда, когда нервничаю, - я Кира.
Он удивленно смотрит на меня. Такого выражения лица я еще не видел.
- По-моему несколько дней назад мы убедились в обратном. – Наконец говорит он. – Конечно, все еще остается вероятность, что ты – Кира, но очень небольшая. Из-за тринадцатого правила.
- Нет никакого тринадцатого правила. – Устало говорю я, подтягиваю к себе табуретку и опускаюсь на нее, смотря на Рюдзаки снизу вверх. – Я его придумал, чтобы обезопасить себя. Рэм дописала его. Их всего двенадцать. Веришь?
- Не очень. – В его глазах появляется что-то непонятное. – Если ты – Кира, то зачем все это рассказываешь?
- Чтобы ты остался жив. – Честно отвечаю я. – Ты же наверняка решил проверить это правило, так? Когда Рэм поняла бы, что значит, что тот человек остался в живых, она бы убила и тебя и Ватари. Чтобы спасти Мису.
- При чем здесь Амане Миса?
- Рэм ее Бог Смерти, а не мой. И Рэм не любит яблоки. Она сделает все, чтобы спасти Мису. Но, если бы она убила вас, умерла бы сама. Такое правило.
- Значит она действительно второй Кира?
- Да. А я первый. Ты был прав. – Он оставляет чашку в сторону и внимательно смотрит на меня.
- Как ты смог меня обмануть?
- Видеокамеры. Я проверяю, входил ли кто в мою комнату не бумажкой, а грифелем в замке. Попросил Рюка проверить. Маленький телевизор был в пакете с чипсами, а я умею писать левой рукой. Тетрадь была на всякий случай спрятана в ящике, под вторым дном. Если вскрывать грубой силой – сработает детонатор. Рея Пенбера и всех агентов ЦРУ убил я. Наоми Мисору тоже. Хотя это было для меня счастливой случайностью, что я столкнулся с ней. Она почти догадалась. Когда мы были скованы наручниками… Я действительно не помнил, что Кира – это я. Если отказаться от Тетради – забудешь обо всем с ней связанным. Третьего Киру убил я. Тот оторванный кусочек, который ты заметил, лежал у меня в часах. И иголка. Я написал кровью его имя. Все?
Он был бледен. Точнее, бледнее, чем обычно. Он запустил руку в волосы. Почти таким же жестом, как и я.
- Я верю. Тебе придется умереть.
- Да. Я знаю. Только… не трогай Мису. Я обещал Рэм. И… постарайся, чтобы мой отец… не узнал. – Слова даются тяжело. Но так правильно, мы оба это знаем.
- Обещаю, - говорит он. – Почему? Почему сейчас, когда ты практически выиграл?
- Я понял, что не смогу тебя убить. Не своими, не чужими руками.
Пауза затягивается. Я улыбаюсь, глядя на его растерянное лицо. Я вдруг вижу его, настоящего, взрослого.
- Сколько тебе лет? – Он недоуменно посмотрел на меня и моргнул.
- Через неделю исполнится двадцать шесть. – Вдруг говорит он, и я с удивлением понимаю, насколько он меня старше. – Почему ты начал… Почему ты стал убийцей? –Выдавливает он.
- Больше десяти лет назад… Меня… изнасиловали. Его не наказали. Он был слишком большой шишкой. В полиции даже не завели на него дело. – Я до боли стискиваю пальцы. – Я хотел отомстить. Ему… И всем тем, кто причиняет другим боль. Все эти идеи… что Кира – бог нового мира… глупости… это не я придумал. Он был вторым. И я впервые спокойно уснул, зная, что он больше не сможет до меня добраться. – Говорить тяжело. В горле пересохло. Я тянусь за чашкой Рюдзаки и залпом допиваю эту сладкую бурду. – Родители не знают. Не говори.
Мы сидим в полном молчании. Через несколько минут в комнату заглядывает Ватари и подходит к Рюдзаки. Тот что-то ему говорит на ухо. Я не слушаю. Мне не интересно.
Мы вновь спим с ним в одной комнате. Точнее я подремываю на огромной кровати, а он что-то лихорадочно печатает.
Около четырех входит Ватари.
- Пора. – Своим обычным спокойным голосом говорит он.
- Минуту. – Внезапно отзывается Л. – Выйди.
Мы вновь остаемся с ним наедине. Я усмехаюсь и отодвигаю волосы с шеи и показываю ему татуировку. L - Красивыми готическими буквами написано там. Одна буква.
- Я с детства был твоим фанатом, Рюдзаки.
Он продолжает молчать, смотря на эту букву, потом поднимает глаза
- Прости. Я не хочу… - Внезапно говорит он. – Но я должен… Должен… убить тебя. Ты… единственный человек на этой Земле, который, мне бы не хотелось, чтобы оказался Кирой. Ты… мой друг… первый… и последний, я думаю. Иди… Я не могу больше… еще секунда… и я просто…
- Так все и происходит обычно. – Отвечаю ему я и иду к двери. – Живи и будь счастлив. И, знаешь…ты тоже… мой первый и последний друг.
Перед тем как выйти, я все-таки оборачиваюсь. На его щеке слеза. Только одна, но этого хватает, чтобы задохнуться от боли.
Ватари спокоен. И все видит. И, кажется, знает, что происходит. Я уверен, что он знает больше, чем знаем мы. Но он молчит.
Мы направляемся к вертолетной площадке. Здесь темно и никого нет. Я последний раз окидываю взглядом ночной Токио и залезаю в кабину.
- Нам пора.
- Да. Знаю.
- Поспи лучше, нам долго лететь.
- Скажите, а… Рюдзаки, когда справляет свой День Рождения, тоже сладкое ест?
- Нет. Он единственный день в году ест овощи. – Я улыбаюсь. Чего я еще ожидал? – Кстати, его настоящее имя – Лайт. – Вдруг говорит старик.
Я смеюсь и закрываю глаза, чтобы провалиться в сон. У Рюдзаки в моем сне на шее появилась татуировка. Точно такая же, как и у меня, только с другой стороны.
Мы приземляемся в аэропорту и пересаживаемся в самолет. У чувствую, как трясутся руки. Мне страшно. Всем было бы страшно умирать. А это лишь отсрочка. Нервы на пределе, поэтому в самолете я очень быстро засыпаю вновь, а просыпаюсь лишь когда меня за плечо трясет Ватари.
- Мы приехали, - говорит он, слегка улыбнувшись.
Я выхожу из машины, в которую я не помню как садился, и оказываюсь у красивой кованой решетки. “Wammy’s House”, - написано на табличке.

@темы: Творчество

URL
   

Sandra2709

главная